Я долго думала — в какой момент всё пошло не так. Не было скандалов, громких уходов или разбитой посуды. Всё произошло тихо, почти незаметно. Как будто в нашем доме просто убавили звук — и мы перестали слышать друг друга.

Я редко признаюсь в этом вслух - но тогда я была измотанной. Не просто уставшей - а выгоревшей до такой степени - что каждое утро казалось маленькой войной. Пять лет назад - глухая зима - тусклый свет на кухне и молоко на плите. Я стояла и мечтала только об одном - вернуться под одеяло.

Я до сих пор иногда ловлю себя на мысли - неужели это всё правда? Неужели на шестом десятке можно начать сначала - не с нуля - а с тихого и осторожного вопроса - а вдруг получится? Меня зовут Лариса - и эта история - про меня.

Я долго не решалась это рассказать. Даже самой себе. Потому что когда произносишь вслух — становится слишком настоящим. А значит, уже нельзя делать вид, что всё наладится само собой. Я — Ирина. Моему сыну Лёше пятнадцать. И однажды я чуть его не потеряла.

В тот вечер Олег вернулся домой раньше обычного и с таким выражением лица, будто прятал за пазухой нечто большее, чем просто сюрприз. Марина сразу насторожилась. Он осторожно достал из-под куртки крошечный серый комочек — уши больше головы, лапы как спички, глаза огромные и растерянные.

Валентина всегда смотрела на Дарью с тяжёлым чувством. Сначала это было простое раздражение, потом — досада, а со временем это чувство стало тёмным и липким. В деревне Дарью обожали: "Баба золотая! И дом как игрушка, и дети как на подбор!".

Игорь проснулся раньше будильника. Он лежал, глядя в потолок, будто надеялся, что если не шевелиться — день не начнётся. Но на кухне уже звякнула чашка, и запах кофе тихо пополз в комнату. Катя, как всегда, была на ногах.

Я боялась высоты. Это сейчас я могу говорить об этом спокойно, даже с достоинством. А тогда, в пятнадцать лет, я стояла на краю старого бетонного пирса и делала вид, что мне совершенно не страшно.

Валерия и Сергей развелись в конце восьмидесятых. Их дочерям — Ане и Кате — было тогда пятнадцать и тринадцать. Они очень любили отца и до дрожи боялись мать. Валерия выросла без семьи. Она не знала, что такое, когда тебя ждут или обнимают просто так.

Вера долго молчала, глядя в окно. Огни вечернего города дрожали в стекле, как будто кто-то рассыпал по темноте горсть маленьких звёзд. Машины спешили куда-то, люди жили своей — чужой — жизнью.