Маленькая мастерская пахла паром, крахмалом и чем-то сладковатым, что всегда остаётся после химчистки дорогих духов. Ксения привыкла к этому запаху настолько, что перестала его замечать: она работала здесь уже четырнадцать лет, начиная приёмщицей, затем научилась выводить сложные пятна, подшивать брюки и восстанавливать подкладку, а последние пять лет фактически управляла всем залом, хотя на бумаге должность называлась гораздо скромнее.

Когда Софья услышала, что бабушка собирается подарить ей квартиру, первой мыслью было вовсе не счастье, а липкий страх. За большим овальным столом сидела вся семья: дед поправлял очки, бабушка аккуратно складывала салфетку пополам, а тётя Инна смотрела на племянницу так, будто та только что украла что-то ценное прямо у неё на глазах.

Фотография старого дома лежала передо мной на больничном одеяле, и я никак не могла понять, почему от одного взгляда на покосившийся зелёный забор у меня дрожат пальцы сильнее, чем после операции.

Варвара считала себя человеком серьёзным. Во всяком случае, настолько серьёзным, насколько вообще можно быть в семь лет, когда у тебя ободраны оба колена, в кармане живёт кузнечик, а на голове вместо панамки красуется дедова старая кепка, сползающая на глаза.

Белый ботинок моей сестры лежал в мокрой траве возле старого карьера. Один. Шнурок был развязан, носок измазан глиной, а на боку темнело бурое пятно. Я смотрела на него и не могла заставить себя сделать ещё один шаг. За моей спиной тяжело дышал Максим.

Елена поняла, что старшие сёстры приехали не столько проститься с матерью, сколько проверить, что после неё осталось, ещё на кладбище. Земля на могиле была влажной и тяжёлой. Небо низко нависало над деревней, ветер шевелил чёрные ленты венков, а за оградой стояли люди, которых Елена знала с детства: бывшие соседки матери, продавщица из сельского магазина, фельдшер, почтальон, несколько женщин из церковного хора.

Среди картонных коробок, пакетов с одеждой и снятых со стен фотографий Тимофей выглядел единственным существом, которое еще не понимало, что наша семья закончилась. Он сидел на коленях у Дениса, обернув пушистый рыжий хвост вокруг лап, и смотрел то на меня, то на мужа огромными желтыми глазами.

Тяжёлый медный поднос оказался прекрасным оружием, и Маргарита поняла это уже после удара. Мужчина пошатнулся, неловко взмахнул руками и присел на корточки, прижимая ладонь к голове.

Когда продавец спросил, для кого гитара, Вера неожиданно ответила: «Для меня». И тут же расплакалась. Продавец, молодой парень с длинными волосами, испуганно замер, держа инструмент за гриф, да и сама Вера совершенно растерялась.

Я поняла, что наш брак окончательно завершился, глядя на остывшие котлеты. Это звучит смешно, ведь люди обычно обнаруживают измены, находят чужую губную помаду, случайно слышат горькие признания или ловят любимого человека на лжи.