Когда в нашем поселке продали огромный дом на окраине, все сразу начали гадать, кто туда переедет. Дом был богатый — с коваными воротами, высоким забором и садом, который раньше летом утопал в розах. Старый хозяин уехал в столицу к детям, а новый появился неожиданно, поздней осенью.
Именно тогда мне позвонила Зинка.
— Люсь, ты только не смейся, но тебе срочно надо идти к новому соседу! — выпалила она так громко, будто пожар случился.
— Зачем?
— Он домработницу ищет. А ты у нас самая хозяйственная. Только… странный он какой-то.
— В смысле?
— Да небритый, мрачный, ходит как потерянный. Но богатый, это точно. Машина дорогущая. Давай собирайся, пока другую не нашли!
Я тогда сидела на кухне и перебирала мелочь в старой банке из-под кофе. До зарплаты в магазине, где я подрабатывала уборщицей, оставалось почти две недели. Денег почти не было. А мне уже тридцать два. Ни мужа, ни детей, ни нормальной работы. В нашем поселке такие, как я, быстро становятся «бедной Людкой».
Я накинула пальто и пошла. Стучала долго. Уже решила уходить, когда за дверью что-то грохнуло, кто-то выругался, и калитка наконец открылась.
На пороге стоял мужчина. Высокий, седой на висках, в растянутом свитере. Глаза уставшие. От него пахло дорогим алкоголем и одиночеством.
— Вам кого? — хрипло спросил он.
— Мне сказали… вы домработницу ищете.
Он посмотрел на меня так, будто вспоминал, зачем вообще открыл дверь.
— А… да. Заходите.
Во дворе валялись пустые бутылки, листья и какие-то коробки. В доме был настоящий хаос.
— Меня Людмила зовут.
— А меня Андрей. Просто Андрей. Без этих… отчеств.
Он махнул рукой в сторону кухни.
— Если согласны — начинайте.
— А что делать нужно?
— Не знаю. Наверное, всё.
— А платить сколько будете?
Он вдруг посмотрел на меня с удивлением.
— Сколько скажете.
Я растерялась.
— Ну… тысячи полторы в день?
— Значит, полторы.
И ушёл наверх. Я тогда подумала: «Господи, во что я вляпалась?»
К вечеру дом уже начал оживать. Я перемыла кухню, разобрала холодильник, выбросила испорченные продукты, перестирала шторы. Когда Андрей спустился вниз, он остановился посреди гостиной и огляделся.
— Красиво стало, — тихо сказал он.
И почему-то мне от этих простых слов стало тепло. Потом он неожиданно протянул мне банковскую карту.
— Покупайте всё, что нужно. Продукты, химию… что сами решите.
— А чеки?
Он усмехнулся.
— Вы первая женщина, которая спрашивает у меня про чеки.
В тот же вечер он вернулся домой со щенком. Маленький, толстолапый лабрадор сразу ткнулся носом мне в колени.
— Это Бим, — с какой-то детской радостью сказал Андрей. — Теперь нас трое.
«Нас…» — почему-то зацепилось у меня в голове.
Прошло несколько недель. Дом изменился. И Андрей тоже. Он стал бриться. Начал нормально есть. Перестал пить каждый вечер. Иногда даже улыбался. А я… я ловила себя на том, что жду утра, чтобы снова прийти в этот дом. Хотя понимала: для него я всего лишь домработница.
Однажды я поехала в город за продуктами и случайно зашла в дорогой магазин одежды. Там на манекене висело платье цвета молочного шоколада. Простое. Красивое. Совсем не для таких женщин, как я. Продавщица уговорила примерить. Когда я посмотрела в зеркало — у меня перехватило дыхание. Я вдруг увидела себя другой. Красивой. Женщиной. Но цена была такой, что у меня внутри всё оборвалось. Я вышла из магазина почти со слезами.
Вечером Андрей ел мой борщ и вдруг сказал:
— Что-то случилось?
— Нет.
— Врёте.
Я сама не поняла, почему вдруг рассказала ему про платье. Наверное, потому что давно никто не спрашивал, что у меня на душе. Он выслушал молча, потом удивлённо нахмурился:
— Так купили бы.
— На какие деньги?
— У вас же карта.
— Это ваши деньги!
Он вдруг рассмеялся. Первый раз по-настоящему.
— Люся… вы уже давно тратите мои деньги на наш дом. Почему платье нельзя?
Наш дом. У меня даже сердце дрогнуло. На следующий день я всё-таки купила платье. И впервые в жизни зашла в салон красоты. Когда вернулась, Андрей сидел в гостиной с Бимом. Он поднял глаза… и замер.
— Люся…
Я смутилась.
— Плохо?
Он медленно поднялся и подошёл ближе.
— Нет. Слишком красиво.
А потом вдруг отвернулся.
— Вы мне сейчас жену напомнили. Такой же счастливой была когда-то.
И впервые рассказал о себе. О том, как тридцать лет строил бизнес. Как всё время работал. Как жена однажды устала быть «приложением к успешному мужу» и ушла к молодому музыканту.
— Я думал, деньги — это главное. А оказалось, человеку нужно, чтобы его просто любили.
Мы сидели рядом на кухне. Два очень одиноких человека. И я вдруг тоже начала рассказывать. Про детдом. Про то, как боялась старости в одиночестве. Про свою мечту увидеть море. Он долго молчал, а потом сказал:
— Поехали.
— Куда?
— На море.
Я даже засмеялась.
— Вы шутите?
— Нет. Я хочу увидеть, как вы улыбаетесь не в магазине перед зеркалом, а по-настоящему.
Через неделю я впервые увидела море. Стояла босиком на берегу, а волны шумели так громко, будто смывали всю мою прошлую жизнь. Я плакала от счастья, как маленькая девочка. А Андрей стоял рядом и держал меня за руку.
В тот вечер он сказал:
— Люся… выходите за меня.
Я тогда не ответила. Просто уткнулась лицом ему в плечо и заплакала ещё сильнее. Потому что впервые в жизни почувствовала себя не лишней. Не бедной. Не некрасивой. А любимой.
