Когда я впервые увидела Игоря Сергеевича, он стоял посреди двора нового жилого комплекса и ругался с плиточниками.
— Я вам за что деньги плачу? — возмущался он, размахивая папкой. — Тут шов пляшет! Вы сами-то видите?
Плиточники молчали с лицами людей, давно смирившихся с человеческой природой. А я стояла возле клумбы с лейкой в руках и думала, что мужчина он, конечно, неприятный. Высокий, седой, в дорогом пальто, с вечно недовольным взглядом. Из тех, кто здоровается так, будто делает тебе одолжение.
Я тогда только устроилась консьержкой в этот дом.
После развода жизнь у меня была простая: съёмная комнатка, работа сутки через двое и кот Филимон, который ел больше меня. Бывший муж ушёл к женщине помоложе, квартиру оставил себе, а мне — философию про "новый этап жизни". Этап оказался не очень.
Особенно тяжело было вечерами. Люди возвращались домой — с пакетами, детьми, собаками, ссорились у лифта, мирились возле подъезда… А я сидела за стеклом своей каморки и делала вид, что мне вполне достаточно термоса с чаем и сериала в телефоне.
Ночной потоп и дизайнерские кухни
Игорь Сергеевич въехал в пентхаус на последнем этаже в ноябре. Один. Без семьи, без гостей, без улыбок. Только коробки, строители и бесконечные звонки.
— Добрый вечер, — говорила я ему.
— Угу.
Это было максимум нашего общения первые месяцы. Но однажды ночью у него прорвало трубу. Вода полилась с тринадцатого этажа до самого холла. Я носилась с тряпками, вызывала аварийку, будила жильцов. А он впервые посмотрел на меня не как на мебель.
— Вы хоть присядьте, — сказал устало. — У вас руки трясутся.
Я тогда засмеялась:
— Это не руки. Это нервная система умирает.
И он вдруг тоже улыбнулся. Неожиданно тепло.
Потом как-то само получилось, что он стал задерживаться у стойки. То спрашивал, не холодно ли мне ночью. То приносил кофе. То жаловался на рабочих:
— Представляете, — ворчал он, — дизайнер сказала, что кухня должна “дышать”. За такие деньги она у меня обязана ещё и петь.
Я смеялась. Он тоже. А потом я поймала себя на страшной мысли: я жду его. Жду звук лифта. Жду его шаги. Жду, когда он скажет своё привычное: "Ну что, Марина Викторовна, как дела в нашем королевстве?"
Глупая женщина в сорок два года. Смешно. Особенно если учитывать, что он был человеком другого мира:
У него — строительная компания, квартиры, машины, адвокаты. У меня — кот с гастритом и кредит за стиральную машинку.
Но сердце, как выяснилось, вообще плохо разбирается в недвижимости и социальном статусе.
"Такие женщины"
Перед Новым годом он неожиданно пригласил меня к себе: «Поможете ёлку выбрать? А то дизайнер предлагает какую-то белую палку вместо дерева».
Я поднялась. Квартира была огромная. Светлая. Панорамные окна во всю стену. Вид на вечерний город. И ужасно пустая. Без жизни. Без запаха еды. Без чьих-то тапочек у двери.
— Красиво у вас, — сказала я.
— Нежилое всё какое-то, да? — тихо ответил он.
И впервые за всё время мне стало его жалко. Потом были фильмы по вечерам. Чай. Разговоры. Он рассказывал про бизнес, про бывшую жену, которая уехала в Испанию с молодым фитнес-тренером. Я — про свой неудачный брак. И однажды он просто взял меня за руку. Я тогда чуть не расплакалась. Потому что за последние годы уже почти забыла, как это — когда тебя держат бережно.
Мне казалось — вот оно. Позднее счастье. Тихое. Взрослое. Настоящее.
А потом приехала его дочь. Красивая, ухоженная женщина лет тридцати пяти. Она осмотрела меня с головы до ног и вечером, когда думала, что я уже ушла, сказала отцу:
— Пап, только не говори, что ты переписываешь квартиру на эту женщину.
Я стояла за дверью и не могла пошевелиться.
— Ты с ума сошла? — резко ответил он.
— А зачем тогда она возле тебя крутится? Такие женщины просто так возле богатых мужчин не появляются.
Такие женщины. Я всю ночь проплакала дома. А утром написала заявление на увольнение.
Разбитые иллюзии
Игорь Сергеевич пришёл в ярость.
— Что за детский сад?
— Так будет лучше.
— Для кого?
— Для всех.
He долго смотрел на меня. Очень долго. А потом тихо сказал: — Марина… ты правда думаешь, что мне нужна была домработница или сиделка?
Я молчала. Потому что если бы заговорила — разрыдалась бы прямо там. Он подошёл ближе: — Я впервые за много лет домой возвращаться захотел. Понимаешь?
И тут у меня окончательно сдали нервы. Я заплакала, как девчонка. С некрасивыми всхлипами. С размазанной тушью. А он обнял меня и вдруг засмеялся:
— Господи… ну почему женщины всегда думают, что мужчинам нужны только молодые ноги и наследство?
— Потому что обычно так и есть…
— А мне нужен человек, который умеет смеяться над дизайнерскими кухнями и спасать дом во время потопа.
***
Через полгода я переехала к нему. Нет, квартира так и осталась оформлена на него. И машина тоже. И бизнес. Зато в доме наконец появился запах пирогов. Плед на диване. Филимон, который терроризирует дорогой итальянский ковёр. И жизнь.
А недавно Игорь Сергеевич стоял посреди кухни, смотрел на меня и вдруг сказал: — Знаешь, Марин… я ведь сначала думал, что купил квартиру мечты. А оказалось — просто ждал, когда в неё войдёшь ты.
