Я вчера прочитала статью про итальянок. Мол, едят они пасту, тирамису, пиццу — и при этом стройные, как тростинки. Секрет, оказывается, простой: кушать надо маленькими порциями, медленно, с удовольствием, наслаждаясь каждым кусочком, и не переедать.
Ну, думаю, всё. С понедельника — новая жизнь. Хотя какой понедельник? Уже среда. Значит, с завтрашнего утра начну жить красиво, как европейская женщина. А сегодня доем всё вредное, чтоб соблазнов не было.
Пошла вечером к холодильнику проверить, что там такого «вредного» осталось. А там, как назло — котлетки домашние, селёдочка под луком, кусочек колбаски, баночка маринованных грибов и половина торта «Прага», который дети почему-то не доели.
Только я собралась устроить прощальный ужин перед новой жизнью, как часы на кухне пробили полночь. Ну всё, уже technically завтра. Пришлось ограничиться двумя котлетками, грибочками, кусочком торта и чаем с вареньем. Чисто символически.
Утро новой жизни
Утром я проснулась с ощущением, что сегодня начинается новая, стройная Вероника. Лёгкая. Воздушная. Почти итальянка.
Первым делом выпила стакан тёплой воды с лимоном. Потом сделала себе правильный завтрак: овсянка на воде, ложечка мёда, семена чиа, яблоко кусочками. Сидела, жевала медленно. Очень медленно. Прямо как советовали. И всё время думала о бутерброде с колбасой. Но держалась. Даже гордилась собой немножко.
Потом сварила мужу пельмени и детям пожарила сырники. Пока стояла у плиты, поняла, что запах еды действует на меня хуже гипноза. Но я сильная. Я выпила кофе без сахара и ушла из кухни.
Через час захотелось есть. Не просто есть, а так, будто меня трое суток держали в тайге без продуктов. Я съела яблоко. Потом ещё одно. Потом выпила йогурт. Потом открыла холодильник — просто посмотреть.
И тут увидела вчерашнюю котлету. Холодненькую такую. Одинокую. Несчастную. Ну жалко же! Я её разогрела. Без хлеба, между прочим. С огурчиком. Почти диетически.
Тазик углеводов
Потом подумала: раз уж сорвалась, надо хотя бы по-человечески поесть. Сварила себе макарошек. Немножко. Правда, «немножко» у меня почему-то всегда получается размером с тазик для стирки.
Сижу, ем, наматываю вилкой макароны и убеждаю себя:
- Это углеводы для мозга.
- Женщинам нельзя голодать.
- Стресс вреднее лишнего веса.
- И вообще, итальянки тоже пасту едят!
После обеда решила начать заново. Сделала овощной салат. Пока резала салат — попробовала сыр. Потом колбаску. Потом хлебушек. Потом ещё кусочек сыра, чтобы понять, не испортился ли. К вечеру я уже морально устала худеть.
Лежу на диване, глажу кота и думаю: «Ну почему одним женщинам достаточно понюхать круассан — и они сыты, а я только после шестого пельменя начинаю чувствовать себя человеком?»
Тут кот посмотрел на меня таким понимающим взглядом, будто хотел сказать: «Не мучай себя, мать. Мы с тобой созданы для счастья, а не для сельдерея».
Кулинарная благотворительность
И я пошла варить пельмени. Немножко. Штук пятнадцать. Ну ладно, двадцать. Но маленьких! С маслицем, перчиком и сметанкой.
Ела медленно. Вдумчиво. Почти по-европейски. Кот сидел рядом и гипнотизировал меня глазами. Пришлось делиться. Так что technically я съела не двадцать, а семнадцать. Потом мы с ним пили молоко. Потом я вспомнила про сало в морозилке.
И тут поняла одну страшную вещь. Я не слабовольная. Я просто очень гостеприимный человек. Мне жалко еду. Она лежит, скучает, портится, а я её спасаю. Практически занимаюсь благотворительностью.
Под утро, сытая и довольная, я лежала под одеялом и мысленно визуализировала цифру «64». Не возраст — вес. Хотя, если честно, после ночных пельменей я была согласна уже хотя бы не увеличиваться дальше.
А новую жизнь я всё-таки начну. Завтра. Точно.
