Когда я сказала мужу, что беременна четвёртым ребёнком, он побледнел так, будто я не новость сообщила, а смертный приговор зачитала.
— Света… Ты уверена?..
Я молча поставила перед ним тарелку с остывающей яичницей и кивнула.
В нашей двухкомнатной хрущёвке уже жили мы, трое детей, свекровь и кот Тимофей, который считал себя главным мужчиной в доме. Спали буквально друг у друга на головах. Старшая дочка делала уроки на кухне, потому что в комнате младшие уже ложились спать. И вот теперь — четвёртый ребёнок.
Муж схватился за голову:
— Где мы все помещаться будем?..
А я тогда вдруг разозлилась. Не на него даже — на всю нашу жизнь. На вечное «потерпите», «потом», «денег нет», «ничего не положено».
— Значит так, Коля, — сказала я. — Если ты не умеешь выбивать квартиру, значит, буду рожать детей, пока государство само нас не пожалеет!
Он даже ложку выронил.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Престиж науки
На следующий день муж пошёл к начальству своего института. Работал он преподавателем, тихий, интеллигентный человек, который даже слово «требую» произносил так, будто извинялся. Вернулся домой белый как стена. Сел на табурет и долго молчал.
— Что случилось? — испугалась я.
— Квартиру дадут…
— Господи! — я даже заплакала от радости. — Правда?!
— Правда… Если я с парашютом прыгну.
Я сначала решила, что он шутит. Но нет. Оказалось, у них в институте началась какая-то странная кампания: учёные должны были участвовать в спортивных рекордах «ради престижа науки». Один профессор боксировал. Другого увезли после борьбы с вывихом плеча. А моему Коле достался парашют.
— Я же высоты боюсь, Свет… — шептал он ночью. — Меня даже на табуретке качает…
Но отказаться он не мог. Потому что квартира. Потому что дети. Потому что я уже шила распашонки четвёртому малышу.
Накануне прыжка муж тренировался дома: прыгал с дивана на ковёр, каждый раз хватаясь за сердце. Свекровь крестилась в углу:
— Коля, сынок, может, не надо?..
— Надо, мама.
"Светочка, прости меня за всё!"
Утром его увезли на аэродром. Я осталась дома и места себе не находила. Каждые пять минут выглядывала в окно, словно могла увидеть там падающего мужа. А потом раздался звонок. Я схватила трубку дрожащими руками.
— Алло?!
И услышала дикий хохот. Ржал весь институт.
Оказалось, мой муж умудрился застрять в люке самолёта. Не полностью — только наполовину. Верхняя часть ещё в самолёте, нижняя — уже на улице. Инструктор пытался его вытолкнуть, аспирант держал инструктора за ноги, потом они оба вывалились наружу и повисли цепочкой под самолётом. Музыканты, которых зачем-то посадили в самолёт для торжественности, в этот момент играли марш. А мой муж орал сверху:
— Светочка, прости меня за всё!
Самолёт кружил над аэродромом, а эта гирлянда из трёх мужиков болталась под брюхом, как новогоднее украшение. В итоге никто не погиб. Но мой Коля каким-то образом стал рекордсменом института. Ему даже грамоту дали. И квартиру. С лоджией. С видом на парк.
***
А когда мы впервые вошли в неё всей семьёй, муж вдруг сел прямо на пол посреди пустой комнаты и сказал:
— Свет… Если ты когда-нибудь захочешь пятого ребёнка — давай лучше сразу ипотеку возьмём…
