Когда мы с мужем впервые поехали знакомиться с его родителями, я волновалась так отчаянно, будто ехала сдавать самый главный, решающий экзамен в своей жизни. Колени тряслись, а в животе порхали совсем не романтичные бабочки. "Да не переживай ты так, глупенькая, - добродушно смеялся Артем, пока наш старенький автобус весело подпрыгивал на дорожных ухабах. - Мама тебя точно съесть не сможет. У нее зубы вставные, не прокусит". Но легче мне от этого мужского юмора почему-то не становилось ни на грамм.
Родительский дом стоял на самом краю живописной деревни - большой, добротный, крепкий, с нарядными резными наличниками на окнах и уютным сизым дымком, вьющимся из трубы. Едва мы с опаской вошли во двор, как входная дверь с грохотом распахнулась. На высокое крыльцо величественно вышла свекровь. Высокая, широкоплечая, статная женщина в ярком цветастом фартуке поверх домашнего платья. Она картинно уперла руки в бока и требовательно прищурилась: "Артем! Вот ведь паразит такой! Не предупредил мать даже!" А потом вдруг заметила меня, сиротливо вжавшуюся в плечо мужа: "Ой... Так ты, сынок, выходит, не один приехал?" "Мам, знакомься. Это моя официальная жена, Алина".
Я даже пискнуть в ответ не успела, не то что вежливо открыть рот. Свекровь решительным шагом спустилась с крыльца, налетела коршуном и сгребла меня в такие мощные объятия, что у меня в глазах потемнело: "Ну здравствуй, доченька родная!" От нее одуряюще пахло свежевыпеченным хлебом, пряным укропом и чем-то таким неуловимо теплым, домашним, что вся моя паника в одну секунду куда-то испарилась. Правда, объятия мамы Любы оказались настолько крепкими, что я едва не потеряла способность дышать. Отпустив меня на волю, она придирчиво оглядела мою фигуру с головы до ног: "Артемка, и где ты такую худышку умудрился откопать? Ее же от любого сквозняка ветром сдует!" "В центральной библиотеке, мамуль", - невозмутимо парировал муж. "Ох уж эти ваши городские библиотеки..."
Деревенский рай
В самом доме царило потрясающее, живое тепло. Настоящее деревенское, сытое тепло - не от бездушных центральных батарей, а от огромной, побеленной русской печки, которая по-хозяйски занимала едва ли не половину просторной кухни. На кухонном столе, покрытом накрахмаленной скатертью, блюда начали появляться одно за другим, словно по взмаху волшебной палочки. Румяные пироги с пылу с жару, хрустящие соленые огурчики прямо из погреба, дрожащий домашний холодец с хреном, парное молоко с толстой золотистой пенкой. И хлеб... Такой невероятно ароматный, с хрустящей корочкой, что я мысленно в ту же секунду готова была навсегда отказаться от всех своих строгих городских диет. "Мам, ну хорош уже, остановись, - покатывался со смеху Артем, придерживая очередную тарелку. - Мы же не роту голодных солдат с собой привезли". "Молодая жена в моем доме должна кушать хорошо и справно", - отрезала свекровь, подкладывая мне самый лакомый кусочек.
Тут в сенях громко хлопнула дверь, и в избу вошел свекор. Невысокий, подвижный, удивительно рыжеватый мужчина с хитрыми татарскими глазами и аккуратной бородкой клинышком: "Ну ничего себе дела! - всплеснул он мозолистыми руками. - Артемка-то, оказывается, женился, а родной отец обо всем последним узнает!" Он крепко, по-мужски пожал мою ладошку и заговорщически подмигнул: "Ты не бойся их, Алинка. Особенно мать, она только с виду грозная". "Слышь, Семен! - тут же зычно возмутилась из кухни жена. - Ты чего там девке наговариваешь?!" "А чего сразу Семен-то? Я правду говорю!"
За праздничным столом мгновенно стало шумно, шутливо и очень весело. Свекор Семен Михалыч оказался рассказчиком от бога. Стоило ему завести свою очередную байку, как все присутствующие напрочь забывали про еду и сидели с открытыми ртами. Он вспоминал былые сенокосы, лихую охоту, ночную рыбалку и свои деревенские приключения с таким колоритом, будто мы смотрели настоящий кассовый фильм в кинотеатре: "Однажды, - начал он, хитро прищурившись, - решил я девок на покосе малость развеселить..." И дальше полилась уморительная история про диких кабанов, которых на самом деле никто в глаза не видел, зато половина напуганной деревни от страха три часа по верхушкам берез лазила. Я хохотала до слез, до колик в животе. Свекровь лишь время от времени любя давала мужу шутливые подзатыльники: "Не верь ты ему, Алиночка, уши завянут. Половину же на ходу придумывает, старый греховодник!" "Да ладно тебе, мать, не половину, а от силы четверть", - напускно обижался свекор.
Ночной гость
Поздним вечером мне царски постелили на самой печке. Знаете, я ведь никогда раньше в жизни не спала на настоящей русской печи. Это было непередаваемо: теплая, мягкая лежанка, пахнущая сушеными луговыми травами, парным хлебом и тем безмятежным детством, которого у меня самой, увы, никогда не было. Артем, сморенный деревенским воздухом, уснул сном праведника в ту же секунду. А я долго лежала с открытыми глазами и завороженно слушала звуки засыпающего дома. Как уютно потрескивают прогорающие дрова, как глухо скрипят старые половицы под чьим-то невидимым весом, как в углу неторопливо тикают старинные ходики.
И вдруг совсем рядом со мной, буквально под самым ухом, кто-то отчетливо и очень громко запыхтел. Пых... Пых... Пых... Я в мгновение ока замерла, боясь пошевелить даже пальцем на ноге. Сердце испуганной птицей ушло куда-то в пятки. В голове вихрем пронеслись все жуткие деревенские страшилки про рассерженных домовых и леших, которые не принимают чужаков. Лежу, боюсь дохнуть и панически думаю: "Ну все, приплыли, Алина. Вот и познакомились с местной фауной".
А утром, за завтраком, выяснилась забавная вещь - никакого мистического домового, разумеется, в помине не было. Просто хлопотливая свекровь еще с вечера поставила прямо к печному боку огромную кадку с опарой для утреннего хлеба, да и напрочь позабыла про нее в суматохе. Тесто за ночь разгулялось, подошло к самому краю и начало шумно выпускать воздух. Когда за столом все дружно покатывались со смеху над моей ночной трусостью, я смеялась громче всех. И вдруг поймала себя на удивительной, пронзительной мысли - мне здесь невероятно, глубоко хорошо. Было такое четкое ощущение, будто я приехала вовсе не в чужой, незнакомый дом к суровым родственникам. А вернулась после долгой разлуки к себе домой. Наверное, именно с таких простых, теплых моментов и рождается настоящая, крепкая семья.
