От автора

- "Алло, мам... ты зарплату получила?" — голос в трубке звучал бодро, чуть торопливо, как будто за спиной у Маши уже вовсю гремела та самая жизнь, в которой нет места сантиментам.

- "Получила, Машенька... — тихо ответила Ирина Петровна, прижимая трубку к уху плечом. — Только я хотела лекарства купить... давление опять скачет, врач велел не тянуть". - "Мам, мне срочно нужно. Я потом верну, честно. Просто сейчас прям горит. Кредит, накладки на работе... сама понимаешь".

Если честно, я до сих пор не понимаю, почему именно носки. Не ключи, не телефон, не важные документы, которые стоят целое состояние. А именно они. Как будто в мужской прошивке есть отдельный скрытый пункт: "Снять. Бросить. Забыть". И всё — программа выполнена.

У Артёма с носками были максимально простые отношения. Он их не любил, не ненавидел — он их просто не замечал. Снял и пошёл дальше жить свою прекрасную жизнь. Носки при этом обретали пугающую самостоятельность. На ковре они мастерски сливались с узором, под креслом чувствовали себя в полной безопасности, а за стиральной машиной и вовсе обретали философское спокойствие, покрываясь пылью веков.

Отношения Паши и Алёны разбились об острые углы абонемента в фитнес-клуб, подаренного на 8 Марта. Это был тот самый случай, когда мужская логика столкнулась с женской стихией и проиграла в первом же раунде.

- "Но ты же сама ныла, что джинсы не застегиваются!" — взывал к здравому смыслу Паша, прикрываясь диванной подушкой.

- "У меня для тебя две новости", — сказал Артём, даже не снимая куртки в прихожей. Голос у него был бодрый, почти торжественный. — "Одна хорошая. Вторая... тоже хорошая. Просто, может, не для всех сразу".

Я стояла у плиты и машинально помешивала суп. Половник мерно ударялся о края кастрюли — тук, тук, тук. Суп уже начал остывать, поддернувшись тонкой пленкой, но я продолжала это бессмысленное движение. Просто чтобы не поворачиваться к нему. Просто чтобы не видеть этот его взгляд "мирового вершителя судеб".

- "Ты опять здесь".

- "А где мне еще быть?"

- "Я думала, ты исчезнешь после того разговора".

- "Я не исчезаю так просто. Я умею ждать. Я очень терпеливая".

Я знала, что этот подарок выбьет у нее почву из-под ног. Вера Петровна сначала хотела демонстративно отвернуться, но я видела, как у нее дрогнули пальцы. Портрет остался на самом видном месте в гостиной — там, где его невозможно игнорировать. Знаете, в тот момент даже наша вечно недовольная кошка, кажется, была готова проникнуться торжественностью момента.

Моя дорогая свекровь. За все пятнадцать лет, что я замужем за ее Артемом, я почти не слышала от нее доброго слова. Другие "вторые мамы" хотя бы сквозь зубы что-то выдавливают для приличия, а эта — молчит. Только зыркнет своими черными глазами, и ты уже чувствуешь себя виноватой во всех смертных грехах сразу.