От автора

Я боялась высоты. Это сейчас я могу говорить об этом спокойно, даже с достоинством. А тогда, в пятнадцать лет, я стояла на краю старого бетонного пирса и делала вид, что мне совершенно не страшно.

- "Ничего сложного, — говорил Артём. — Разбегаешься и прыгаешь. Главное — не думай".

Если честно, я до сих пор не понимаю, почему именно носки. Не ключи, не телефон, не важные документы, которые стоят целое состояние. А именно они. Как будто в мужской прошивке есть отдельный скрытый пункт: "Снять. Бросить. Забыть". И всё — программа выполнена.

У Артёма с носками были максимально простые отношения. Он их не любил, не ненавидел — он их просто не замечал. Снял и пошёл дальше жить свою прекрасную жизнь. Носки при этом обретали пугающую самостоятельность. На ковре они мастерски сливались с узором, под креслом чувствовали себя в полной безопасности, а за стиральной машиной и вовсе обретали философское спокойствие, покрываясь пылью веков.

Дом был слишком хорошим. Настолько, что становилось не по себе уже на пороге. Аня ходила по просторным комнатам, касалась кончиками пальцев идеальных стен и всё время ловила себя на одной мысли: "Так не бывает".

Большая кухня, залитая солнцем, светлые окна в пол, ровные стены, тёплый пол, по которому хотелось ходить босиком. И цена. Слишком низкая, чтобы быть правдой. - "Ты что-то чувствуешь?" — спросила она мужа, когда они в третий раз обходили гостиную. Максим пожал плечами, проверяя работу розеток.  - "Чувствую, что нам чертовски повезло. Ань, хватит искать подвох там, где его нет". - "Или там, где его не видно", — тихо добавила она.

В начале ноября резко похолодало. Так резко, что утром ещё можно было идти, подставляя лицо слабому солнцу, а вечером уже хотелось укутаться во всё, что есть в шкафу, и не выходить до весны. Лена стояла на остановке, втянув голову в плечи. Ледяной ветер гулял по ногам, забирался под пальто и бесцеремонно трогал за лицо — будто проверял на прочность: выдержит или сломается?

Она выдерживала. Как обычно. Автобус задерживался, люди вокруг нервно переминались с ноги на ногу. Кто-то ворчал, кто-то прятал нос в шарф, кто-то делал вид, что ему всё равно. Лена тоже мастерски делала вид, пока рядом не притормозила машина. Короткий сигнал заставил её вздрогнуть.

Отношения Паши и Алёны разбились об острые углы абонемента в фитнес-клуб, подаренного на 8 Марта. Это был тот самый случай, когда мужская логика столкнулась с женской стихией и проиграла в первом же раунде.

- "Но ты же сама ныла, что джинсы не застегиваются!" — взывал к здравому смыслу Паша, прикрываясь диванной подушкой.

- "У меня для тебя две новости", — сказал Артём, даже не снимая куртки в прихожей. Голос у него был бодрый, почти торжественный. — "Одна хорошая. Вторая... тоже хорошая. Просто, может, не для всех сразу".

Я стояла у плиты и машинально помешивала суп. Половник мерно ударялся о края кастрюли — тук, тук, тук. Суп уже начал остывать, поддернувшись тонкой пленкой, но я продолжала это бессмысленное движение. Просто чтобы не поворачиваться к нему. Просто чтобы не видеть этот его взгляд "мирового вершителя судеб".