От автора

Я долго не решалась это рассказать. Даже самой себе. Потому что когда произносишь вслух — становится слишком настоящим. А значит, уже нельзя делать вид, что всё наладится само собой. Я — Ирина. Моему сыну Лёше пятнадцать. И однажды я чуть его не потеряла.

Я помню тот вечер до мелочей. Запах жареной картошки и крик, от которого всё сжалось внутри. Лёша влетел на кухню, дрожа от обиды:  - "Мам, скажи ему, чтобы он меня не трогал!".  За ним шёл Андрей — мой муж, его отчим. Тяжёлый, злой, с вечным оправданием "я его воспитываю".

В тот вечер Олег вернулся домой раньше обычного и с таким выражением лица, будто прятал за пазухой нечто большее, чем просто сюрприз. Марина сразу насторожилась. Он осторожно достал из-под куртки крошечный серый комочек — уши больше головы, лапы как спички, глаза огромные и растерянные.

- "На складе кошка окотилась, а потом пропала. Девчонки пристраивают, я вот... не удержался", — оправдывался Олег.

Валентина всегда смотрела на Дарью с тяжёлым чувством. Сначала это было простое раздражение, потом — досада, а со временем это чувство стало тёмным и липким. В деревне Дарью обожали: "Баба золотая! И дом как игрушка, и дети как на подбор!".

У Валентины внутри от этих слов всё скручивалось. У неё тоже пятеро детей, и руки не из соломы, и встаёт она затемно. Но во дворе вечный бардак, дети разбегаются, а муж Пётр всё чаще смотрит в сторону.  - "Да ты хоть раз меня с улыбкой встретила?" — устало бросил он однажды.  Валентина села у печки и заплакала. Она даже пыталась вредить соседке: то кур испорченным кормом подкормит, то слух пустит. А Дарья будто и не замечала зла — жила и смеялась.

Игорь проснулся раньше будильника. Он лежал, глядя в потолок, будто надеялся, что если не шевелиться — день не начнётся. Но на кухне уже звякнула чашка, и запах кофе тихо пополз в комнату. Катя, как всегда, была на ногах.

- "Ты когда-нибудь спишь?" — улыбнулся он, заходя на кухню.  - "Сплю. Просто ты не замечаешь", — ответила она с той тихой усталостью, которую он разучился ценить.

Я боялась высоты. Это сейчас я могу говорить об этом спокойно, даже с достоинством. А тогда, в пятнадцать лет, я стояла на краю старого бетонного пирса и делала вид, что мне совершенно не страшно.

- "Ничего сложного, — говорил Артём. — Разбегаешься и прыгаешь. Главное — не думай".

Одинокая женщина меня поймёт. Особенно в такие моменты: вечер, суббота, ты планируешь заслуженный отдых, и вдруг - потёк кран. И вот ты стоишь посреди кухни, как генерал без армии. У тебя есть дипломы, опыт, железный характер... и полная, оглушительная растерянность внутри.

- "Ну и что теперь делать?.." — этот вопрос адресован в пустоту.